С университетом произошло, как и с музыкальной школой – в один прекрасный день я поняла, что мне там делать больше нечего. На третьем курсе, когда начались распределение и специализация, я очень быстро сообразила, что система распределит и специализирует меня до уровня подсчета количества тлей на квадратный метр зеленых насаждений. Такое будущее меня не прельщало.
Но мы отвлеклись от темы. К литературе я вернулась после того, как основательно перекопала полмира в поисках формулы человеческого счастья. Системы, которая исключала бы всякие неполадки в этом механизме. Как все слепцы, сначала искала я счастье в окружающих предметах и явлениях. Прозрев со временем, поняла, что счастье – это исключительно духовное состояние, причем состояние это подвластно разуму так же, как, к примеру, движения рук. Только движение духа – процесс гораздо более сложный и тонкий. Жизнь столкнула меня однажды с человеком, который вел поиск в этом же направлении, но чисто теоретический поиск. Сыпал цитатами из различной научной и религиозной литературы, касаемо того, как управлять своим разумом и своей судьбой. Но впечатления счастливца он не производил.
Я спросила тогда:
– А сами вы пробовали применять на практике то, о чем написано в этих книгах?
Он смутился и промямлил, что его это не интересует. Забавное противоречие: человек ищет счастья, но на деле оно его не интересует. Я это обдумала, и поняла, в чем загвоздка. Страх. Люди доходят до какого-то рубежа знаний, пугаются и говорят себе: «если обращать внимания на все совпадения, может крыша поехать». И начинают закрывать глаза на очевидное, оберегая прочность своей крыши. Тот теоретик счастья спросил у меня:
– Вы можете сформулировать, чего в конечном итоге вы хотите?
– Связать небесное и земное. Без противоречий.
– То есть стать Богом совершеннее самого Бога?
– Нет, просто не мешать Богу в его неисповедимых делах.

В возрасте двадцати восьми годиков, снова взявшись за перо и бумагу, я поняла, что умею писать. Потому что есть о чем. Не надо ничего особенного сочинять, потому что есть реальная жизнь, и каждое ее мгновение - неповторимо.

Зачиталась я сегодня стихами. Стоял у меня Исаковский нечитанный, из деревни летом привезенный, и еще сборничек Фазу Алиевой «Свой почерк», который я откопала в закромах родины.
Батька с мамулей, когда поженились, все подряд книги в дом тащили. Была тогда такая мода – книг в продаже было мало, хороших и подавно. Впрочем, тогда редко кто задумывался, что плохое, что хорошее – престижно было иметь много книг, вот все их и собирали. Например, в обмен на макулатуру давали книги. Половина из тех, что у нас валяется, никем не читана. Батька с мамулькой по молодости оба читали, но без особого фанатизма. А братик у нас в деревенского деда Васю – тот тоже был заядлый книгочей.
Исаковский – это как раз из дедулиного шкафа. Старенький шкаф со стеклянными дверцами, насквозь пропахший табаком. На верхней полке толстые учебники по физике и математике (дед был школьным учителем математики), на двух средних – художественные книги, а на нижней полке всякие циркули, линейки, гвозди и прочие мелочи. Пашка уже все, что его интересовало, оттуда перетаскал, а недавно и я порылась – стихи, какие там были, уволокла.